Текущие проблемы российского рынка труда заставляют предприятия все чаще задумываться о новых способах повышения производительности труда. Об актуальности этих действий рассуждают директор Центра пространственного анализа и региональной диагностики ИПЭИ Президентской академии Дмитрий Землянский и сотрудница организации Дарина Медведникова.
В последние годы российская экономика столкнулась с небывалым ростом дефицита кадров. Структурный дефицит наблюдался и до этого — о нехватке специалистов нужной квалификации и профилей подготовки бизнес говорил и ранее. Но в 2022 году ситуация обострилась тем, что структурный дефицит перерос в количественный.
В 2021 году начался восстановительный рост экономики после завершения ковидного кризиса, но уже в 2022 году его возможности были резко ограничены введением санкций на поставки в Россию оборудования и технологий. Чтобы продолжить рост, обеспечить завершение уже начатых проектов, подхватить инвестиционную волну, подхлестываемую бюджетным импульсом, работодатели были вынуждены нанимать новых сотрудников.
Нанимать приходилось все свободные кадры, а их оказалось мало. Уровень занятости в возрасте от 25 до 55 лет уже превышает 90%. Свободных трудовых ресурсов основных возрастов не осталось.
За последние пять лет на рынок труда пришло очень малочисленное поколение тех, кто родился в 1990-е годы. В начале 2025 года в возрасте от 25 до 35 лет в России проживало на 5,4 млн человек меньше, чем в 2020 году. Одновременно с рынка труда должно было уходить еще и многочисленное поколение. В возрасте от 65 до 75 лет сегодня на 2,5 млн человек больше, чем пять лет назад. Вот они — примерно 3 млн человек дефицита, который возник только из-за демографических причин. Он бы случился, даже если бы экономике не требовались дополнительные кадры.
Государство и бизнес сделали многое, чтобы решить проблему. Прошла пенсионная реформа. Рынок труда и сам развернулся в сторону работников старших возрастов. Работодатели начали бережнее относиться к людям предпенсионного возраста — их больше некем заменить. Уровень занятости в возрасте 60–70 лет с 2021 года вырос с 25,6% до 41,6%. Сегодня почти половина жителей страны на седьмом десятке лет продолжает работать.
Одновременно попытались вовлечь на рынок труда и работников более младших возрастов. Перезапускается система СПО, расширяются практики коротких образовательных программ. Вузы стали спокойнее относиться к тому, что студенты начинают работать, и часто переводят магистерские учебные программы на вечерний режим обучения.
Но всех принятых мер все равно мало для решения проблемы. Потенциальные работники для российского рынка труда не родились 25 лет назад.
Попытаемся заглянуть в недалекое будущее и понять, что нас ждет в ближайшие несколько лет. Демографическая «передышка» наступит в ближайшие два-три года, когда на рынок труда начнут приходить те, кому сейчас 16–17 лет. Их побольше. В среднем в год это дополнительные 300–400 тыс. работников. Да и текущее замедление российской экономики ослабит напряжение. Но затишье будет недолгим. Пройдет 10 лет, и снова придет малочисленное поколение, а через 20–25 лет нас ждет еще один масштабный кадровый дефицит, спровоцированный текущим низким уровнем рождаемости.
В этой ситуации включается простая математика. В ближайшие годы необходимо обеспечить очень серьезный рост производительности труда, иначе об экономическом росте можно не мечтать.
Кажется, сегодня это понимают уже почти все, но еще лет пять назад сплошного внимания к необходимости наращивать производительность труда у предприятий России не наблюдалось. Хотя на государственном уровне задача была артикулирована в 2019 году, в момент запуска одноименного национального проекта, в начале 2020-х годов годовые темпы роста производительности труда в большинстве секторов сохранялись на уровне всего около 1%, а в некоторых наблюдалось и снижение.
Опережающим ростом производительности могли похвастаться в основном только крупные холдинги и компании, имеющие большой запас финансовых ресурсов для внедрения новых технологий и передового оборудования. Стратегия — повышать или не повышать производительность — в большей степени оставалась в поле свободного выбора каждой компании, а теперь это жесткая необходимость.
В официальной статистике массовое ускорение роста производительности труда в России — сразу в два раза, до рекордных за последние десятилетия 4,6% за год, — проявилось только в 2024 году, на два года позже, чем обострение кадрового голода. Но лучше позже, чем никогда. К тому же за эти годы на пути к росту производительности компаниям пришлось пройти через большие трудности. Ведь ее повышение в первую очередь связано с внедрением новых высокотехнологичных систем и оборудования, не все из которых производятся в России. Во многих секторах из-за санкций доступ к такому оборудованию был заблокирован.
Курс на ускорение роста производительности сегодня уже виден в большинстве отраслей экономики. Его можно легко прочувствовать на себе в повседневной жизни, например зайдя в супермаркет, почти в каждом из которых уже работают автоматизированные кассы самообслуживания. Кадровый дефицит взял «в тиски» уже и самые базовые отрасли услуг с рутинной работой, не требующей от сотрудников высокой квалификации, — ведь и таких работников уже остро не хватает.
Для повышения производительности имеет значение не только новое оборудование, но и перестройка, оптимизация внутренних процессов, работа с кадрами и их мотивацией. Компании применяют все более необычные методы, повышающие КПД сотрудников, — вроде геймификации рабочих задач или даже внедрения практики обеденного сна на работе.
В ближайшие несколько лет, пока мы будем ожидать прихода на рынок труда более многочисленного поколения, все методы будут хороши. Ключевая задача — не только разработать их и не только широко внедрить в практику. Важно закрепить и приумножить лучший опыт, чтобы быть готовыми с большей легкостью преодолеть не такие далекие новые кадровые «ямы».
